Про останній бій Юрія Бутусова розповів його побратим (ФОТО)

Опубліковано . в Інтерв'ю

Кількість переглядів - 4072

16 лютого минула друга річниця від трагічних подій Дебальцевського котла. Тоді Кіровоградщина втратила під час бойових дій одинадцятьох бійців, серед яких: Шверненко Євген, Іскандаров Віталій, Ігіт Гаспарян, Вадим Харті, Бутенко Микола, Жук Олег, Кучер Валерій, Музика Артур, Тельнов Євген, Покрищенко Микола, Юрій Бутусов, Віталій Федитник.

 

Після нападу окупантів Командир групи Юрій Бутусов та старший сержант Віталій Федитник загинули, Вадим Довгорук отримав каліцтво, інші потрапили до полону. Двоє бійців: Сергій Глондар та Олександр Коріньков і досі перебувають в полоні.

Вадим Довгорук, який пербував у складі групи розповів про події того дня та останні хвилини командира групи Юрія Бутусова.dovg

«Ребята, вы самые лучшие, я люблю вас!» - последний бой капитана Юрия Бутусова

Ровно два года назад, сержант 3-го полка спецназ Вадим Довгорук в составе группы Юрия Бутусова попал в засаду при сопровождении колонны из Дебальцево во время «перемирия» 16 февраля 2015 года. В интервью "Цензор.Нет",Довгорук рассказал о том, как погиб Бутусов, с которым он был до последнего вздоха. Машина с раненными, которая шла за его БТРом, благодаря этому бою, сумела развернуться и спастись.                                                                                                                                              Вадим Довгорук

"Юра Бутусов был раньше моим командиром группы, но потом нас разбросало, оказались в разных группах. Спецназ 3-го полка сопровождал колонны из Бахмута в Дебальцево. Юра подошел ко мне на базе, спросил: «Вадос, пойдешь со мной в группе? Нужны люди с опытом». Я сказал: «Командир, с тобой – пойду». Мы уважали Юру, он настоящий. У нас не было своей «брони», и нам придали бронетранспортер 101-й бригады охраны. Нам поставили задачу охранять колонны. Противник уже был на этой дороге, она одна осталась тогда в Дебальцево. Туда и обратно мы прорвались с боем. Обстрелы были постоянные, из стрелкового оружия, и потому командир нам приказал находиться внутри БТРа, и мы шли на скорости, отвечал башенный стрелок. Это был риск, но у нас получалось. И вот нам снова поставили задачу провести конвой в Дебальцево, и снова мы прорывались под обстрелом и с боем. Мы попадали в засады раз пять или шесть. Задачу на выход новой колонны нам поставили в штабе 128-й бригады. Там два каких-то полковника дали новый маршрут на выход из Дебальцево. Не тот, по которому мы шли раньше, сказали, что противник уже все окружил, а через город. С нами в колонне шла машина с ранеными, и машина с погибшими. Нам дали БМП – Юра поставил ее в замыкание. А наш БТР шел первым. Но получилось так, что это новый маршрут, который нам дали, вел прямо на позиции противника. «Сепары» уже зашли в Дебальцево, и мы заехали к ним. Юра приказал увеличить скорость, пулеметчик открыл огонь. По нам начали бить со всех сторон. А другие машинам благодаря этому спаслись. Главное, машина с ранеными повернула и ушла. Мы тут же получили попадания из гранатомета – в правый борт, а потом в левый борт. Я сидел рядом с командиром – и тут взрыв.

Юра был в сознании, и скомандовал всем выбираться из машины. Он сразу понял, что не butуйти. В кармане у командира была граната, для себя, последняя… Юру ранило первым взрывом, он закричал: «Ребята, вы самые лучшие, я люблю вас! Простите, если что было не так!»

Тут я потерял сознание, упал на пол. Открываю глаза – а у меня руку оторвало. А командир, тяжело раненый, на моей руке целой лежит. Мой товарищ, Виталий Федитник, весь на мне лежит - он не живой уже.

И вот открываю глаза, Юра рядом, он тоже в сознании. Говорю: «Командир, не могу пошевелиться, помоги». Юра как-то сумел подвинуться, освободил меня и показывает: «Руку мне посекло, давай ты». А я: «Ну и что ты мне показываешь, подумаешь, посекло, а у меня вообще руки нет!» И я ему показываю – у меня руку оторвало, она в рукаве лежит, а ее можно как хочешь крутить. И тут… мы как засмеялись оба! И вот сидим мы, ржем, я руку свою качаю.

Замолчали. И тут Юра мне: «Вадос, извини, что так вышло». А я ему – «Командир, все нормально». Он: «Давай выбираться будем».

Да только вижу, у него-то еще и бок весь разворочен. И осколками его буквально к броне пригвоздило. Больно ему страшно, не вырваться, пытается ползти. А кровь не

 

 Юрій Бутусов                                        остановить…. Закричал, руками не получается выбраться, так он ногами упирается, выталкивает себя! Не хотел сдаваться. И мы выпали из БТРа. Я подполз к нему – а командиру на лицо падают снежинки и не тают…

Страшных моментов на войне у меня было много – и взрывы и смерти. Но, наверное, самое тяжелое – видеть, как на мне лежал погибший товарищ, и как на моих глазах умер командир, который еще пару минут назад был живой, и говорил, что ему очень больно и жарко. А я смотрел на него и понимал, что ничем, ничем не могу ему помочь. Вот эту беспомощность я забыть не могу…

Когда вылез из БТРа было очень плохо, кружилась голова. Жгут я не мог сам наложить, но наверное в рану забилась одежда и еще сильный мороз был минус 20 градусов, это и спасло. Я отошел от дороги сколько мог, метров на триста. Мимо «сепары» шли – а я прикинулся мертвым. Думал, наши пробьются, вытащат. На этом месте я пролежал четыре дня. И столько мыслей передумал… Был сильный мороз, особенно ночью, ветер, мне греться нечем, и я лежу, удивляюсь, как так, раньше бывало выйдешь на холод, за полчаса замерзнешь, а тут лежу без движения не первый день, и живой.

Рядом занимали позиции «сепарские» и российские танки. Заметно было, по лицам, глаза раскосые. Один из танков стал в 15 метрах от меня и чуть ли не сутки бил по нашим позициям. А я лежал, думал, нет, не буду ползти в плен сдаваться. Если найдут, то найдут, а если замерзну – значит такая судьба. Ел снег – больше ничего не было, да и пить хотелось. 19-го вечером, на четвертый день, меня обнаружил случайный «сепарский» патруль из бригады «Призрак». Подошли, проверили, и не пристрелили, а оказали помощь. Потом доставили меня в госпиталь, спасли меня. Но ноги сильно обморозились. Весь госпиталь был забит ранеными «сепарами», но врачи сделали что могли. Но обмороженные ноги спасти не удалось, их пришлось ампутировать. Потом меня обменяли, и врачи Киевского ожогового центра вернули меня к жизни.

К сожалению, двое моих товарищей – Сергей Глондар и Александр Кориньков, взятых в плен в этом бою, до сих пор находятся в руках противника. Я очень хотел бы, чтобы они поскорей вернулись домой.
Сегодня, на вторую годовщину боя, я сам за рулем машины еду в Бахмач, на могилу моего командира, Народного Героя капитана Бутусова, память о Юре останется со мной навсегда".

 

 

Сподобалася стаття?
Loading...

Додати коментар

Коментатори, які допускатимуть у своїх коментарях образи щодо інших учасників дискусії, будуть забанені модератором без додаткових попереджень та пояснень. Також дані про таких користувачів можуть бути передані до МВС, якщо від органів внутрішніх справ надійшов відповідний запит.

У коментарі заборонено додавати лінки та рекламні повідомлення

Захисний код
Оновити

мир тв